Алексей Николаевич Толстой

Алексей Николаевич Толстой

Алексей Николаевич Толстой

(1882–1945)

Русский писатель, лауреат Государственных премий СССР. Автор научно-фантастических романов «Аэлита», «Гиперболоид инженера Гарина»; исторического романа «Петр I», трилогии «Хождение по мукам»; романов «Чудаки», «Черное золото»; автобиографической повести «Детство Никиты»; рассказов, в том числе «Гадюка», «Шарлотта», «День Петра», «Голубые города», «Черная пятница»; пьес, среди которых «Нечистая сила», «Касатка», «Мракобесы», «На дыбе», «Петр Первый»; дилогия «Иван Грозный», сказка для детей «Золотой ключик, или приключения Буратино», а также очерки, публицистика, литературно-критические статьи.

…кажется, что вся Россия — <…> истерзанная, почерневшая и шелудивая.


…прозрачными и печальными были мысли.
Так печалит закат над русскими реками. И еще грустнее было глядеть на убегающую на закат дорогу: бог знает, откуда ведет она, бог знает — куда, подходит к реке, словно чтобы напиться, и вновь убегает, а по ней едет… телега ли? — не разберешь, да и не все ли равно.


Будьте скупы на слова. Пусть каждое из них, как заостренная стрела, бьет прямо в цель, в сердце зрителя…


Бывают жертвы глухие и бесповоротные, когда человек отдаст всего себя, пропадет и исчезнет, при воспоминании об этом мучает совесть и сам себе кажешься недостойным. Бывают жертвы огненные, радостные, мгновенные, при воспоминании о них жалеешь, что не повторяются они еще раз.


Быть может, быстротечное, быть может, грустное, — кто измерил его? — счастье живой любви.


В искусстве всегда и во все времена два побуждающих начала — познание и утверждение: познание психической природы человека и утверждение этой природы в действительности.


В пьесе должно быть только самое главное — драматург пусть будет беспощаден к самому себе: все, что можно убрать, хотя бы и ценное, убирать без сожаления, в жертву экономии, плотности текста и насыщенности действия.


Великая радость — жить. <…> как можно думать о зле, потому что нет ни зла, ни добра — одна радость…


Говорят — русские тяжелы на подъем. Неправда…


Гордость русского человека — скромность.


Гуманизм — это то единственное, что, наверно, осталось от ушедших в небытие народов и цивилизаций, — книги, народные сказания, мрамор изваяний, архитектурные пропорции.


Да, вот они, русские характеры! Кажется, прост человек, а придет суровая беда, в большом или малом, и поднимается в нем великая сила — человеческая красота.


Движение и его выражение — глагол — являются основой языка. Найти верный глагол для фразы — это значит дать движение фразе.


Если ты человек — люби человека, а не мечту какую-то бессонную…


Женщины живут <…> как очень странные и очень опасные существа. <…> Это ужасно, когда развратны женщины.


За весь XVIII век литературный язык переваривает хаос иностранных слов, внесенных в начале века, и вырождается в служебно-придворное славословие… Пушкин первый производит революцию словесности. Он ломает четыре столетия и врывается своим гением в стихию народного языка.


Индивидуализм или мнимый отрыв от общества так же нелеп в нашем представлении, как самоубийство.


Искусство выполняет работу памяти; оно выбирает из потока времени наиболее яркое, волнующее, значительное и запечатлевает это в кристаллах книг.


Кто всем доволен, да не хочет хорошее на лучшее менять, тому все потерять.


Любовь к родине — не отвлеченное понятие, но реальная душевная сила, требующая организации, развития культуры.


Марать нужно много, чем больше, тем лучше. Писать без помарок нельзя. Это вздор — не черкают и не марают только графоманы.


Мечтательность — остаток варварства — опасное качество для делового человека. Она убивает осторожность, искривляет перспективу, придает ложную форму вещам, отбивает чутье.


Можно с уверенностью сказать, что человек, говорящий на хорошем языке, на чистом, хорошем богатом языке, богаче мыслит, чем человек, который говорит на плохом языке и бедном языке.


Молодой Пушкин черпает золотым ковшом народную речь, еще не остывшую от пугачевского пожара.


Народ — судья искусству. И задача критики — быть выразителем высших художественных требований народа.


Народ идет путем истинного искусства: экономия материала; обращение со словом, как с вещью, а не как с понятием о вещи, — то есть образность, точность, динамика синтаксиса и т. д.


Наши газеты, а порой и беллетристика употребляют слово только как понятие, но если слово — только понятие, то язык можно свести к пятистам фразам и на них объясняются, как на эсперанто.


Не ошибается тот, кто ничего не делает, хотя это и есть его основная ошибка.


Нечестивые помыслы нужно палить…


О храбрости больше всего говорят трусы, а про благородство — прохвосты.


Патриотизм — это не значит только одна любовь к своей Родине. Это гораздо больше. Это — сознание своей неотъемлемости от Родины и неотъемлемое переживание вместе с ней ее счастливых и ее несчастных дней.


Порода была таким особым ощущением, когда породистый человек, просто ли сидя или занимаясь делом, пускай даже мошенническим, сознает, что от его низа в землю идут корни…


Почему так хорош и художественен язык народной речи? Потому что в народной речи живут и всегда действуют законы рождения языка!


Пушкин учился языку у просвирен. Лев Толстой — складу речи — у деревенских мужиков.


Разве у нас нет творчества, бьющего через край? Разве у нас нет умного, богатого, гибкого, роскошного языка более богатого и гибкого, чем какой-либо из европейских языков?


Развитие литературного языка теперь должно идти путем изучения народной речи, народного синтаксиса, путем уплотнения прояснения и экономии языка и, что очень важно, — путем развития глаголов, столь обильных, ярких и мощных в народной речи…


Родина наша — колыбель героев, огненный горн, где плавятся простые души, становясь крепкими, как алмаз и сталь.


Россия не может пропасть, слишком много здоровых сил в народе. Большевики — это скверный эпизод, недолгий кошмар.


Русский нелитературный язык ближе, чем все другие европейские языки, к разговорной народной речи.


Русский язык — это прежде всего Пушкин — нерушимый причал русского языка. Это Лермонтов, Лев Толстой, Лесков, Чехов, Горький.


Русский язык должен стать мировым языком. Настанет время (и оно не за горами) — русский язык начнут изучать по всем меридианам земного шара.


Русский язык настолько богат глаголами и существительными, настолько разнообразен формами, выражающими внутренний жест, движение, оттенки чувств и мыслей, краски, запахи, материал вещей и пр… что нужно при построении научной языковой культуры разобраться в этом гениальном наследстве «мужицкой силы»…


Русский язык! Тысячелетиями создавал народ это гибкое, неисчерпаемо богатое, умное, поэтическое и трудовое орудие своей социальной жизни, своей мысли, своих чувств, своих надежд, своего гнева, своего великого будущего.


Сегодняшний день — в его законченной характеристике — понятен только тогда, когда он становится звеном сложного исторического процесса.


Сколь мудро устроен мир и сколько в нем забав для простого человека.


Сладко грустить до слез! Как хорошо!


Слово — выражение мысли и может служить соединению и разделению людей; поэтому нужно с осторожностью обращаться с ним.


Счастье личности вне общества невозможно, как невозможна жизнь растения, выдернутого из земли и брошенного на бесплодный песок.


Там, где труд превращается в творчество, естественно, даже физиологически исчезает страх смерти.


Толстой — гениальный писатель. Он достигает такой высоты своим языком, что глазам больно, до чего вы ясно видите… Он до галлюцинации видит движение, жесты и находит соответствующие слова.


Труд будит в человеке творческие силы.


Что может быть слаще любовной печали? Есть ли в свете более желанная боль?


Что такое родина? Это — весь народ, совершающий на данной площади свое историческое движение. Это — прошлое народа, настоящее и будущее. Это — его своеобразная культура, его язык, его характер…


Чтобы полюбить еще раз, надо родиться дважды.


Язык — душа нации. Язык — есть живая плоть идеи, чувства, мысли.


Язык — один из основных элементов литературы, и уменье пользоваться им, отбирать точные, меткие, отвечающие смыслу определяемого ими понятия слова — вот задача писателя.


Язык — это орудие мышления… Обращаться с языком кое-как — значит и мыслить кое-как: неточно, приблизительно, неверно.


Язык готовых выражений, штампов, каким пользуются нетворческие писатели, тем плох, что в нем утрачено ощущение движения, жеста, образа.


Язык двигается к точности и выразительности через простоту и экономию…


Язык литературный и язык разговорный должны быть из одного материала. Литературный язык сгущен и организован, но весь строй его должен быть строем народной речи.


Язык растет вместе с культурой.


Язык чистый, простой, точный, образный, гибкий, будто нарочно созданный для великого искусства.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.


%d такие блоггеры, как: