Владимир Владимирович Набоков

Владимир Владимирович Набоков

Владимир Владимирович Набоков

(1899–1977)

(псевдоним Сирин)

Русско-американский писатель, в эмиграции с 1919 года. Автор романов «Машенька», «Камера обскура», «Отчаяние», «Дар», «Пнин», «Под знаком незаконнорожденных», «Лолита», «Истинная жизнь Себастьяна Найта», «Ада», «Посмотри на арлекинов»; повестей «Защита Лужина», «Приглашение на казнь»; сборников рассказов «Возвращение Чорба», «Весна в Фиальте и другие рассказы»; воспоминаний, исследований творчества Н. В. Гоголя, А. С. Пушкина, переводов на английский язык «Евгения Онегина» А. С. Пушкина, «Слова о полку Игореве» и пр.

Бессмертное счастие наше
Россией зовется в веках.
Мы края не видели краше,
А были во многих краях.


В жизни чудес не ищи; есть мелочи — родинки жизни;
Мелочь такую заметь, — чудо возникнет само.


Вдохновенье — это сладострастье
Человеческого «я»
Жарко возрастающее счастье, —
Миг небытия.


Все злое позабыто,
И жизнь ясна, и непонятна смерть.


Есть в одиночестве свобода,
И сладость — в вымыслах благих.


Живи. Не жалуйся, не числи
Ни лет минувших, ни планет,
И в стройные сольются мысли
В ответ единый: смерти нет.


Жизнь —
Безумный всадник. Смерть — обрыв нежданный,
Немыслимый.


Жизнь — только щель слабого света между двумя идеально черными вечностями.


Когда год за годом твердишь о намерении что-то сделать и тебе уже тошно оттого, что никак не можешь на это решиться, гораздо проще убедить всех, что ты уже это свершил, — и до чего же приятно забыть наконец всю эту историю!


Люби лишь то, что редкостно и мнимо,
Что крадется окраинами сна,
Что злит глупцов, что смердами казнимо,
Как Родина…


Мы забываем, что влюбленность
Не просто поворот лица,
А под купавами бездонность,
Ночная паника пловца.


Надо помнить, что искусство движется всегда против солнца.


Нас мало — юных, окрыленных,
Не задохнувшихся в пыли,
Еще простых, еще влюбленных
В улыбку детскую земли.


Не знаю, замечал ли кто-нибудь прежде, что одно из самых главных свойств жизни — это полная оторванность человека от всего, что его окружает. Если нас не обволакивает со всех сторон пленка плоти, мы умираем. Мы существуем только до тех пор, пока мы обособлены от того, что находится вокруг нас. Наш мозг подобен шлему космонавта. Человек должен оставаться внутри самого себя, иначе он погибнет. Смерть — это сбрасывание покровов, смерть — это причащение.


О, любовь, ты светла и крылата…


О, смерть! С землей уснувшей
Разлука плавная светла:
Полет страницы, соскользнувшей
При дуновенье со стола.


Писатель погиб, когда его начинают занимать такие вопросы, как «что такое искусство» и «в чем долг писателя».


Поэт, печально размышляя,
Твердит прекрасному: прости!
Он говорит, что жизнь земная —
Слова на поднятой в пути —
Откуда вырванной? — странице
(Не знаем и швыряем прочь)
Или пролет мгновенной птицы
Чрез светлый зал из ночи в ночь.


Сколько могил,
Сколько могил,
Ты — жестока, Россия!
Родина, родина, мы с упованьем,
Сирые, верные, греем последним дыханьем
Ноги твои ледяные.
Хватит ли сил?
Хватит ли сил?


Смерть — это утренний луч, пробужденье весеннее.


Так лучезарна жизнь, и радостей так много.


У всех твоих планов есть одна замечательная особенность: они всегда, как полуоткрытые двери, и захлопываются от первого ветра.


Чем больше людей читают книгу, тем меньше она понята, словно от ее распространения ее смысл теряется. Произведение обретает подлинное лицо, как только стихнет первый всплеск литературной известности.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.


%d такие блоггеры, как: